2000/07/17 - ПРО АНАРХИСТОВ

 

Это. Да. Короче, значит, Миклухо-Маклай. Он же ж по жизни анархистом был: не стригся, не брился и на начальство клал с прибором. И вот его начальство вызывает и говорит: мы, конечно, парень, понимаем, что анархизм – это хорошо. И что анархизм – это будущее человечества, и он, безусловно, победит – и победит ведь, в натуре, потому что государство это химера, никакой реальной власти не имеет, а только сидит и выёбывается, но если здраво подумать: а нахуя оно вобще нужно, так оно и на хуй не нужно, вобще. В натуре, нахуй не нужно! Хотя, тут вот Серега Старый из Харькова как-то мне сказал, что если государства не будет, тогда все молодые старых перемочат и съедят, а потом сильные за слабых примутся, а потом сильные начнут друг друга мочить, и даже Путина в сортире замочат, а как мы будем жить без Путина? Бляаа! Без Путина как без Распутина, – во! А без Ельцина как без… Хуельцына? Гыыы! Пиздец как остроумно! Ну, ты, Гайдук, совсем уже в детство впал, и шутки у тебя детсадовские. И базар съезжает вслед за крышей – начал про Миклухо-Маклая, а потом какой-то Ельцин-Хуельцин, и Путин с Распутиным. Ну, какое они, на хуй, отношение имеют?

Ладно. Про Миклухо-Маклая. Короче, значит, батька Махно. Смотрит в окно. А на дворе темным-темноооо! А тут приводят к нему – ну, скажем, хипана. А он его спрашивает: ты хто? А он отвечает: я хипан. А он говорит: нет, это ты просто захиповался слегка, а на самом деле ты РЕАЛЬНЫЙ АНАРХИСТ! Тут хипан, в натуре, врубился, что он реальный анархист, и пошёл везде анархию устраивать.

Ага. А тут приводят к нему Рональда Макдональда. Батька его спрашивает: ты хто? А Рональд говорит: не видно, что ли? Батька говорит: вроде, на клоуна похож, а дальше-то что? Какое отношение ты имеешь к Миклухо-Маклаю? А Рональд ему: а ты, блин, какое отношение имеешь к Миклухо-Маклаю? А батька Махно говорит: а мне по хуй. А Рональд говорит: ну, и мне тоже по хуй. А батька говорит: не пизди. По хуй – это моя отмазка, а ты, блядь, клоун, никакого права не имеешь, моими отмазками пользоваться. Ты, блядь, клоун, свои отмазки придумай и ими отмазывайся, понял? А клоун говорит: это ты, блядь не пизди. Потому что на самом деле это я тебя придумал, вместе со всеми твоими отмазками, ещё когда в Макдональдсе работал. Скучно было на лавке сидеть, и вот я придумал анархию, гражданскую оборону, батьку Махно, военный коммунизм, нэп, индустриализацию, тридцать седьмой год, тридцать восьмой год, тридцать девятый год, сороковой год, сорок первый год, сорок второй год -

вот тут-то его и заклинило! Он же ж на самом деле никого не придумал и придумать не мог, потому что дурак целлулоидный. По жизни, короче, дурак целлулоидный. Но когда-то давным-давно он таким не был, а был он, в натуре, реальный анархист и крутейший фрик. Потому-то его на работу нигде не брали, даже в цирк, и то не брали. А в Макдональдс взяли, чисто из-за фамилии – это как любого Смирнова в фирму Смирнофф обязательно примут, чисто из-за фамилии, и сто грамм всегда нальют (есть такой указ секретный, но суки продавцы его скрывают) – да. Так во`т. Взяли, короче, Рональда на работу в Макдональдс и говорят: надевай униформу. А он говорит: ни хуя. Любите меня, какой я есть. И заступает на работу. Менеджер в гневе, кричит: всё, блядь, последний день у нас работаешь – но тут в Макдональдс начинают валом валить посетители, причём не просто туалетом попользоваться, а ещё и с Рональда Макдональда приколоться, какой он забавный. А Рональд Макдональд лихо впаривает им гамбургеры-чизбургеры и даже грибную пиццу, которую там сроду никто не брал, всегда сотрудники доедали. Короче говоря, в два часа дня весь хавчик кончился. А Рональду Макдональду повысили зарплату, и с тех пор он фриком быть перестал. А начал фриком работать. И скоро у него все приколы целлулоидными стали, а потом он и сам целлулоидным стал, присел на лавку, да так с неё и не поднялся -

то есть, как это не поднялся? Он же потом ещё к батьке Махно пришел, и ну ему впаривать, что на самом деле он его придумал, а батька Махно ему говорит: это ты, пацан, фрикуешь по молодости, а на самом деле ты РЕАЛЬНЫЙ АНАРХИСТ! И тут Рональд Макдональд в натуре врубился, что он реальный анархист, и пошёл везде анархию устраивать. Приехал в Минск, залез на крышу, и на том его анархия кончилась.

Да. А вот у папуасов всегда реальная анархия была, есть и будет. И вот послали туда Миклухо-Маклая, потому что он был типа анархист, не стригся, не брился, на начальство клал с прибором. Вот начальство и отправило его к папуасам, чтобы он децил реальной анархии схавал и понял, кто он такой на самом деле.

И вот, приезжает Миклухо-Маклай. А папуасы уже подготовились, косяки забили, потом раскурили, потом снова забили и стали Маклая ждать. И вот приезжает Миклухо-Маклай, да. А они ему паравоз! То есть, они навряд ли знали, что это называется паравоз, у них ведь железной дороги не было и до сих пор нет, а есть, как мы уже говорили, реальная анархия и много-много хорошей ганджи – но они её как-то не ценят, считают, что водка лучше – а напрасно они так считают! Водка, она, конечно… Блядь! Миклухо-Маклай же ж! Так вот: короче, приезжает он к папуасам, хапает десять… так, зачеркнём десять, напишем двадцать-двадцать пять, а то и все пятьдесят, короче, сколько успел, столько и хапонул. Паравозов. Хотя, какие там паравозы, там же ж железной дороги не было – блядь, на хуй! На хуй железную дорогу, а то мы с этой железной дорогой до вечера шароёбиться будем. Короче, так:

ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ У ПАПУАСОВ НЕТ, НО ПАРАВОЗЫ ОНИ ПУСКАТЬ УМЕЮТ! И вот Миклухо-Маклай идёт с ними по джунглям, совершенно охуевший, и толкает им речь про анархию. А им прикольно, они ржать начинают, а он на них конкретно обижается, но виду не подаёт, а начинает ржать вместе с ними, типа для маскировки (это он так думает, что для маскировки. А на самом деле он уже полчаса ржёт как конь ретивый, а папуасы тоже с него ржут, остановиться не могут, только-только подумают, что пора бы и перестать – а оно по-новой накатывает, как будто это не Миклухо-Маклай, а Рональд Макдональд. Или батька Махно – блядь! Хули смешного в батьке Махно? Хули ты, Гайдук, вобще до батьки Махно доебался? Между прочим, если бы он ленином был или сталином, то

То, то! Тотото! Если бы он был он был ленином, он бы не был бы махном! А если бы он был махном, то он бы не был ленином. Так он, блядь, в мире устроено, а мы, блядь, часто думаем, что можно и рыбку съесть, и на хуй сесть, а оно вон как выходит. Или ты Ленин, или Махно, или вобще Миклухо-Маклай. Да, кстати: когда его на жрач пробило, папуасы его круто высадили. Дали ему шашлычок, а потом спрашивают: а знаешь ли ты, Миклухо-Маклай, чего ты только что съел? Ты ведь ЧЕЛОВЕЧИНУ съел! Тут Миклухо-Маклай во-первых, высадился, во-вторых, облевался, в-третьих, обоссался, в-четвертых, обосрался, а в-пятых, как ломанулся через джунгли! да как прибежал обратно на корабль! да как уехал в свою Россию! да как побрился да постригся да стал начальство уважать! ещё и по телевизору выступил: вот, мол, реальная анархия довела несчастных папуасов до каннибализма! И нас до того же доведёт, если будем всяких мудаков слушать, вроде батьки Махно – да, товарищи, этот лось почтовый назвал нашего батьку мудаком! Тут-то все папуасы поняли, что этот Миклухо-Маклай был галимый и ненастоящий. И стали ждать другого Миклухо-Маклая.

И вот, приезжает к ним другой Миклухо-Маклай. Они ему паравоза – а он морду воротит: я говорит, не употребляю. Тогда папуасы его спрашивают: а шашлычок ты тоже не ешь? А он, как услышал про шашлычок, так сразу побледнел-затрясся и куда-то съебался. На необитаемый остров, короче, съебался. Потому что это был не Миклухо-Маклай, а переодетый Робинзон-Крузо. Или Гулливер, например. Ехал, короче, к лилипутам, а попал к папуасам. Хорошо ещё, что к батьке Махно не попал!

Хотя, а вот и ни хуя! Попал-таки он к батьке Махно! Но не потом, а года за три, вот. А батька его спрашивает: ты хто? А он говорит: я Гулливер. Или Робинзон. А батька говорит: знаешь что, парнишка? Ты, это, кончай, короче, в Робинзона играться. Потому что на самом деле ты РЕАЛЬНЫЙ АНАРХИСТ! Тут-то Гулливер и врубился, что на самом деле никакой он не Робинзон, а понятно кто. И поехал не к лилипутам, а понятно куда. Но там его жестоко обломали, и больше он туда не ездил.

А папуасы, между прочим, продолжали ждать настоящего Миклухо-Маклая. И вот, приехал к ним ещё один лохматый-бородатый и говорит: здрасьте, я Миклухо-Маклай, давайте курнём ганджа! Ну, курнули, а дальше что? Дальше темы разные пошли, типа посвинячить, а Миклухо-Маклай говорит: не, пацаны, вы как хотите, а я пока воздержусь. Хорошо ведь летаем, зачем пригружаться? Папуасы говорят: а у нас шашлычок! Миклухо-Маклай говорит: шашлычок – хорошо, а косячок лучше. И разводит их ещё на косячок, а потом тема с шашлычком куда-то уплывает, появляются барабаны, маракасы, гитарка какая-никакая – короче, сейшен. А после сейшена все идут на море рассвет встречать, и вот опять всплывает тема про шашлычок. Хорошо бы шашлычок, но морочиться никому неохота. Пошли, бананов заточили и пообрубались до вечера.

А вечером – ну, не вечером, а где-то часа в два или три, как оно обычно бывает, – народ весь попросыпался и на главную поляну сползаться начал. А Миклухо-Маклай уже там сидит, чай с печеньем пьёт, анекдоты травит да за жизнь свою рассказывает. А жизнь у него интересная: он и Ленина видал, и с Рональдом Макдональдом за руку здоровался, и батьку Махно в дурдоме навещал, и с Гребнем в Симеизе тусовался, и Цоя в котельной подменял – короче, ясно, что половину пизди`т, но слушать всё равно прикольно. Под это дело жарятся шашлыки и дружно хаваются, а потом раскуривается пара-тройка косяков. А потом папуасы Миклухо-Маклая спрашивают: а знаешь ли ты, Миклухо-Маклай, из чего эти шашлыки? А он говорит: знаю. Из мяса эти шашлыки. А они говорят: не, ты не понял. Они же из ЧЕЛОВЕЧИНЫ!

Тут Миклухо-Маклай говорит: та, вы го'ните! Кто же в наше время человечину ест? Вы ещё скажите, что хеви-метал слушаете! А они говорят: слушаем, однако. А он говорит: ну, вы, блин, в натуре дикие, как папуасы какие-нибудь! А они говорят: так мы и есть папуасы, дикие в натуре. И тебя сейчас, на хуй, съедим!

Тогда Миклухо-Маклай встаёт из-за стола, берёт в руку вилку и говорит: а ну, кто первый? Папуасы на него глянули и тормознулись слегка, потому что, ну, понятно. Они же на самом деле не людоеды ни фига, это они просто так пошутили – и тут вдруг такая реакция! Ну, блин, глупый белый человек! шуток не понимает! И поди ему теперь объясни – ну, ладно, кое-как объяснили, но взаимное недоверие всё равно осталось, и потребовалось минимум две недели интенсивного совместного курения, чтобы всё рассосалось и в норму пришло.

Но я, кстати, тоже не понимаю, зачем такие шутки шутить. Зачем вобще людей высаживать, когда люди только-только покурили, расслабились и захорошели. Кроме того, и о себе подумать иногда: не все ведь гуманисты, как Миклухо-Маклай. Иногда ведь и доиграться можно, реально.

Вот, и батька Махно тоже доигрался, но уже по другой теме. Приводят к нему Филю Коноплёва, по кличке Пыхтиандр, а он его спрашивает: ты хто? А Филя говорит: я растаман. А батька Махно: нет, парень. Растаман – это не профессия, а на самом деле ты РЕАЛЬНЫЙ АНАРХИСТ! А Филя говорит: ну, допустим. А ты тогда хто такой? А батька Махно говорит: ха! То есть как это, хто я такой? Я же самый главный анархист. А Филя ему: ну, тогда я не знаю. В смысле, ты ганджа курить будешь, или как? А батька Махно говорит: обязательно буду.

И вот они дунули и пошли гулять. А там стоит ларёк, а в нем чипсы и музыка играет. Ну, они завтыкали в чипсы и чисто автоматически стали приплясывать. А музыка всё крепчает, и вот они уже пляшут конкретно, остановиться не могут. Их уже в упаковочную машину грузят, а они все хихикают и ногами дрыгают. И вот, привозят их в участок и спрашивают: вы хто такие? Филя Коноплёв говорит: я Филипп Киркорович Коноплёев, 1972 года рождения, прописан и всё такое. А батька Махно говорит: я Нестор Иванович Махно, самый главный анархист и Миклухо-Маклай. И дальше погнал такое, что уже через час его на дуровозке увезли.

И с тех пор, говорят, произошло много разных событий, но анархия так и не восторжествовала. И действительно, с хуя бы ей восторжествовать, если Рональд Макдональд на крыше сидит, Миклухо-Маклай с папуасами шашлыки кушает, а батька Махно, как с дурдома вышел, так за него ничего и не слышно. А жалко.

 

Комментарий

Первая публикация – Р, в настоящем издании восстановлен исходный вариант текста.
Гребень – Борис Гребенщиков, русский певец и композитор.
Симеиз – посёлок в Крыму, в 1990-е был популярен среди хиппи.