2007-12-03 - РОССИЯ, ЗИМА, ГАСТРОЛИ

Часто меня спрашивают: "А как у вас обычно проходят гастроли?". Обычно они проходят по-разному. Ну вот, например, так они проходили на этот раз, в Рязани и в Курске, 1 и 2 декабря:

С утра в Жуковском шёл снег, и днём шёл снег. А я пошёл на площадь Громова и сел в маршрутку до станции Отдых. До концерта в Рязани оставалось часов шесть или семь, но и езды-то всего ничего, сто раз успею.

В дорогу я взял сборник вестернов Луиса Ламура. Отвратительные переводы не ахти каких романов – но жёлтая пустыня на обложке обещала, что внутри не будет ни слова про снег. Или почти ни слова.

Читать начал из середины уже в электричке. Попал на историю про чувака, у которого от холода сыпь появляется; и вот накануне зимы он мигрирует с северо-запада на юго-запад и, по ходу дела, помогает своей пожилой родственнице отбиться от рейдеров. В Скалистых горах это делается так: засекаешь момент, когда рейдер схватится за оружие, и стреляешь ему прямо в третью пуговицу на рубашке. "Если он захочет пришить эту пуговицу, ему придётся отскребать её от позвоночника… если он его найдёт".

На этом месте мы подъехали к Фабричной – здесь я рассчитывал пересесть на рязанский экспресс. Выйдя на платформу, я заметил расписание: строчка про экспресс в нём была заклеена. Не раздумывая, что это значит, я запрыгнул обратно в электричку и доехал до Голутвина.

Там тоже шёл снег, но там был уютный вокзал с буфетом и специальная касса для продажи билетов на экспресс. Правда, прямо передо мной какой-то хрен принёс кассирше четыре пачки десяток, и она принялась считать их руками, не обращая никакого внимания на очередь. Ладно, бывает и хуже: в Дели, например, кассиры прямо у нас на глазах устроили чаепитие минут на сорок, хотя никакой обеденный перерыв у них в графике не предусмотрен. Но в Дели мы сидели на диванах в вип-зале с кондиционером, а тут я стоял возле кассы, подмерзал и нервничал. На покупку билета пришлось потратить минут 15, но за оставшееся время я успел съесть миску борща в местном буфете, дочитать роман про чувака, который ехал в Калифорнию (всех плохих там, ясен пень, поубивали) и начать следующий.

Там обстановочка была та, что надо: "растрескавшаяся лава, глубокие кратеры, островерхие скалы, и всюду – густые заросли чольи… Чолья вся покрыта выступами размером с короткий банан, а эти выступы усеяны колючками, каждая из которых может вызвать болезненную рану… Растёт чолья густыми купами, иногда покрывая целые акры". В общем, пустыня Юма, 40 градусов в тени, воды нет, из растительности только кактусы, из населения только индейцы яки, которые охотятся за беглыми зэками. А плохие парни там как раз удрали из тюряги, и теперь переправляются через пустыню с большим мешком награбленного золота. Где-то посередине этой истории я машинально сел в рязанский экспресс, а к финалу оказался в Рязани.

Здесь тоже шёл снег, но Рязани он очень к лицу. Когда я приезжал сюда прошлый раз, температура была плюсовая, грязища непролазная, и город выглядел весьма помойно. Теперь же он напоминал рекламные плакаты "Золотого Кольца России": чистенькие улицы, опрятные избушки с наличниками, белые кружева заснеженных кустов + ещё и иллюминация по случаю завтрашних выборов. Саша Зебра (организатор моего выступления) рассказал мне, что намедни у них на главной площади давал бесплатный агитационный концерт сам Филипп Киркоров! И вобще у них в Рязани клубная жизнь кипит и бурлит, потому что Москва в трёх часах езды: днём приехал, вечером выступил, ночью назад вернулся. Очень удобно.

В F-Club добрались часам к шести. Чуть позже прибыла группа One Drop, которая должна была играть на разогреве. Но не в полном составе: басист ихний в это время ехал через снега с восточного конца Рязанской области, и некоторое время было непонятно, успеет ли он к началу концерта. Потом стало ясно, что он не успеет, и начинать концерт пришлось мне. Я влез на сцену, посмотрел в зал и рассказал две новых сказки и одну старую джатаку. Получилось неплохо, но публика явно ждала чего-то другого. One Drop тем временем съехался и начал настраиваться, а я воспользовался паузой и покурил. Это оказалось очень кстати: настройка подзатянулась и пришлось рассказать ещё две сказки – на этот раз именно такие (или именно так), как и хотели рязанцы. Хохот стоял такой, что аж стаканы дребезжали. А потом на сцену вышли наконец музыканты и сыграли три песни.

Душевно очень сыграли, я аж растрогался: то ли я давно живого рэггей не слышал, то ли и в самом деле отлично сыграли. Я в это время уже нашёл в зале ЖЖ-юзера kica-c-hvostom и беседовал с ней и её друзьями. Потом рассказывал сказки, потом опять покурил (пока One Drop играл), потом опять рассказывал.

Закончили часов в 11 вечера или что-то около того. Вызвали машину к клубу, но водитель поглядел на нас и уехал в сторону девятиэтажек. Минут через пять он вынырнул оттуда уже не пустой – рядом с ним сидел какой-то социально близкий шансоноид – и укатил прочь. Пришлось ловить машину руками –ну, ничего, поймали почти сразу. И поехали на автопати к One Drop'ам в гости.

Там общение было такое плотное, что про время я вспомнил аж где-то в полтретьего ночи. Засобирался на вокзал – машина на этот раз пришла почти вовремя и от нас не сбежала и довезла как надо. Только вот поезда я пропустил почти все – ближайший ожидался только часа через полтора, в четыре часа ночи. Но это меня не пугало: поезд до Курска отправляется в 11.21, а от Рязани езды всего-ничего, сто раз успею.

Усевшись в зале ожидания рязанского вокзала, я пытался погрузиться в историю про опасное путешествие полковника Брионна, которому плохие парни спалили дом, и жена его из-за них погибла – и вот, значит. он с сыном уехал на дикий Запад, чтобы начать новую жизнь, но плохие парни поехали следом за ним, и подожгли прерию, чтобы он сгорел вместе с поездом… В это время неподалёку от меня менты пытались выковырнуть из кресла наглого бомжа. Базары с обеих сторон были такие тупые и громкие, что перекрывали на фиг всю горящую прерию, и мне пришлось пересесть на другой конец зала. А минут через пять через зал уже вели усмирённого бомжика, и он озабоченно спрашивал ментов: "Вы меня бить не будете?"; а ещё минут через 15 объявили поезд.

Поезда я почти не помню: заснул в Рязани, проснулся в Москве. Позавтракал почему-то на Ленинградском вокзале, перебрался на Курский, там нашёл свою платформу и поезд. В вагоне было очень жарко. Забравшись на верхнюю полку, я разделся до майки и засыпая, слушал, как две старушки внизу разговаривают о еде – одна по-русски, другая на крымском суржике.

Когда я проснулся, они продолжали разговаривать о еде, но уже более предметно: жевали какой-то рулет с варёными яйцами, произведенный одной из старушек. Я тоже захотел есть, а тут мы как раз подъехали к Орлу, и на перрон принесли еду. Я её купил и съел, и вернулся на Дальний Запад – на этот раз, в Техас.

Писатель Дэн Шеридан приехал в техасское захолустье собирать материалы для своего нового романа. История, которая его интересовала, случилась сто лет назад – но и спустя сто лет его интерес к этой теме встревожил местных землевладельцев. Настолько встревожил, что они зазвали писателя к себе а ранчо и попытались устроить ему несчастный случай. Вот дураки! они не знали, что писатель в юности был ковбоем, дружил с индейцами, воевал в Корее и… ну, в общем, получилась там такая охота на пиранью, которая помогла мне скоротать время аж до самого Курска.

В Курске меня сразу накурили и накормили. На флэту было многолюдно: вся местная рэггей-банда "Дверь в Лето", подкуренная, очень разговорчивая и деятельная (где-то через полчаса они затеяли делать бумажные самолётики и запускать их с балкона). Вскоре мы пошли на другой флэт, где как раз и должен был состояться мой квартирник. Там было многолюдно и хиппово, по-доброму так, как в старые времена. Я сразу понял, что мне надо делать – припил коньяку, врубил музыку и начал тележить. Контакт с аудиторией налаживать не пришлось – выглядело всё так, как будто мы давным-давно знаем друг друга. По хате тусовалась прикольная такса по кличке Ганджа, которая периодически перетягивала внимание на себя, а под аплодисменты громко гавкала. Чуть позже она сыграла роль мыши в сказке про мышу.

Завершилось всё это заполночь – не потому что надоело, а просто я устал вещать три часа подряд почти без перерывов. Оттуда я поехал прямиком на вокзал, там без проблем купил билет на донецкий поезд, не без интереса дочитал телегу про Тома Шеридана (она оказалась самая прикольная в книге, там по оконцовке писатель месил крупного негодяя в течение двух страниц, а потом разбил ему об голову стул) и начал читать тему про юного джентльмена с Востока, который приехал в Лас-Вегас покупать скот. Джентльмен был хорошо воспитан и не хотел стрелять в людей; местные люди быстро об этом узнали и начали радостно и дружно его опускать.

Тут объявили поезд, я поднялся в вагон и занял свою верхнюю полку. Краем глаза заметил, что всё купе спит ногами к окну – и решил поступить так же. Накрылся одеялом, моментально уснул, проснулся неподалёку от Тулы, потому что колени как бы замёрзли. Стал поправлять одеяло и увидел, что оно засыпано плотным слоем снега, сантиметра три толщиной. В окне оказалась щель, и снег всю дорогу через неё херачил. Пришлось слезть с полки, выпить горячего чаю и сменить место, а заодно одеяло и постель. Проводник не возражал. Он выглядел мертвецки усталым и промёрзшим до костей. Я прикинул, что выгляжу примерно так же, закутался в одеяло и уснул.

Разбудили за час до Москвы, как они обычно это делают. Холод стоял зверский. Я сходил в сортир, выпил чаю и попытался погрузиться в мир Луиса Ламура. Джентльмен с Востока гнал многотысячное стадо быков через дикую прерию; он уже понял, что стрелять в людей обязательно надо, и стрелял каждые десять страниц, и обязательно попадал, и это совсем не грело. Последние страницы промелькнули минут за десять до Курского вокзала. Было утро, шёл снег, и я решил возвращаться в Жуковский, где лежат мои вещи и где можно будет отлежаться и отогреться. Позвонил Гарику и Маше, они оказались дома. Ну вот и чудесно. Вот и кончилась первая часть моих нынешних гастролей. Послезавтра в Нижний.