2000/10/13 - ГРИБНАЯ ИСТОРИЯ

Грибов в эту осень как-то особенно много: даже в Сокольниках растут, не говоря уже о более удаленных местах. И вот мы однажды выбрались в некое удаленное место, насобирали и покушали. А дальше все было очень занятно, но лучше уж по порядку.

Значит, так. С грибами я уж был знаком, то есть, раз десять, не меньше, если посчитать: один раз в Одинцове, другой раз пермские покупал (ух, бешеные!), третий раз местными угостили, мороженными - нет, десятка точно не наберется, а так, раз пять-шесть. Поэтому я бы не сказал, что я такой уж опытный, а тут звонит мне Француз (типа, имена я все поменял, чтобы только свои догадались) и говорит: поехали в субботу по грибы. Ты, я да Молодой, и еще кого-нибудь четвертого возьмем, чтобы место в машине не пустовало. А Молодой - он совсем молодой, с грибами еще незнакомый, и никто не знает, как себя поведет. Ну, я говорю: давай, Шустрого возьмем, он человек опытный, как раз и получится на двух учеников два учителя. Ладно. Но пока я Шустрого вызванивал, тут нарисовался Полковник (типа, настоящий) и говорит: хочу с вами. Короче говоря, в результате приезжаем мы к Французу на дачу в двух машинах вшестером: сам Француз, Молодой, Полковник (который, кстати. тоже в этом деле полный дебютант, хотя уж и в возрасте солидном), Шустрый, Лёха (Шустрого приятель) и, понятно дело, Дм.Гайдук. Короче: расклад такой: два опытных человека, два полных новичка, один малоопытный и Лёха не вполне понятный, но сразу видно - хороший человек.

Дальше поехали грибы собирать. На первой поляне не густо было, на второй погуще, а на третьей было столько, что даже не всё собрали - обломались уже собирать. И вот возвращаемся на дачу, настроение близкое к эйфории, раскладываем грибы на кучки (а их еще и непонятно как делить, они такие крупные, чуть ли не с опята размером), дружно хаваем по тридцатнику (я в сыром виде горстью в рот, Полковник по одной штучке как семечки, Шустрый и Лёха - с кипятком и сгущенкой, за остальными уже не уследил), и минут через пятнадцать уже начинаем весело смеяться. С чего смеялись - не помню, с самих себя, наверное, а может, музыка смешная была - короче говоря, смеемся. Тут у Шустрого с Французом возникают легкие разногласия насчет музыки, а потом принимается спонтанное решение: быстро в лес, пока еще не накрыло! Ну, мы и пошли.

Вернее, кто пошел, а я вобще побежал. Бегу с горочки, смотрю - гриб большой стоит. Я тормознул, и думаю - нет, не тот. Великоват, однако. А сам, между тем, его уже сорвал - вот тАк вот, ни грамма не подумавши, чисто автоматически. А тут люди подходят, и как им это объяснишь? Слова вобще разбежались куда-то. Стою, значит, гриб им показываю и ржу. А они как-то и не ведутся, как будто так и надо. Нормально, значит, в самом деле так и надо.

И вот приходим в лес. А лес весь мокрый (накануне дожди шли), грязюка хлюпает, кроссовки мокрые - эх, надо было ботинки обуть, ну, да хрен с ними. Шустрый по тропке вперед рысачит, остальные за ним. Я замыкаю, за Молодым присматриваю, а он уже ворчать начал: куда это, дескать, мы ломимся? Ну, оно и понятно: на нем шузы двухсотдолларовые, к таким походам ни фига не приспособленные, а, с другой стороны, и в самом деле непонятно, куда это мы ломимся. Чаща кругом непролазная, коряги валяются, жабы прыгают, и все это шумит и шевелится, а тропки ни фига не видно. И в самом деле, понимаю, что пора бы застрематься - да, был бы нормальный, точно бы застремался, тем более что Шустрый в этом лесу первый раз и вряд ли соображает, куда идет. Но мне почему-то совсем не стремно, а наоборот, интересно, куда можно выбрести, если вот так вот наобум - приключение, короче.

А Молодой, между тем, всё бурчит. Так, думаю, надо что-то делать. А тут поляна, и тут я просто плюхаюсь в траву, и вся компания тоже тормозится. Молодой тоже в траву укладывается, и даже глаза закрывает, и тут ему мультики. А я на небо смотрю: там все прикольно, рельефно, лица какие-то сквозь узоры проступают - да не, что тут стесняться! короче говоря, Божий лик отчетливо виден - Эго сум, ноли тимере! Я Молодому говорю: посмотри на небо. Он посмотрел и говорит: ох, ни фига себе! Так мы и пролежали. Беседа какая-то была, мысли разные - сейчас точно не помню, но, кажется, что-то умное и возвышенное.

Сколько, короче - нет, совсем немного пролежали, в реальном времени, хотя для нас-то целая вечность прошла (ну, не конкретная вечность, скажем так, совсем небольшая вечность, вполне стандартная тридцатигрибная вечность - но все-таки). Потом я из травы выглядываю - а там Француз с Полковником на краю поляны стоят, как два очарованных странника, а Шустрого с Лёхой не видно. Они, говорят, где-то рядом в индейцев играют. И вот появляются Шустрый с Лёхой, и мы ломимся дальше.

А дальше вообще какая-то топь непролазная - ну, не то что бы топь, а просто грязища поносная, противная весьма (до сих пор штаны не отстирал, между прочим). Все уже понимают, что надо бы где-то присесть и что-то решить, но присесть явно негде - кругом стена из мокрых кустов, орешник и все такое. И вот, наконец, находим какую-то корягу, противную, замшелую, в жизни бы на такое не сел - и дружно на нее усаживаемся. И сразу все вокруг становится манящим и волшебным, как будто мы пришли куда шли, и сейчас оно начнется.

И точно, начинается. Тишина, шум, беседовать не хочется, перед величием природы все слова как шарики сдутые, смехотворные на вид - и тут Полковник и в самом деле ржать начинает. Просто истерика какая-то: не говорите мне этого слова "пупок", а то у меня сейчас пупок развяжется. Ладно, говорю, пускай развяжется, отправишься в свободный полет - и что-то еще умняковое промолвил, про грофовские матрицы, но у Полковника (как это позже выяснилось) моя идея энтузиазма не вызвала, а совсем наоборот. А волна, между тем. идет высокая, смывая всё на своем пути - вот, и Лёху волною смыло, а Шустрый говорит - ничего, найдется. И в самом деле, как волна прошла и стали мы домой собираться, Лёха как раз и появился, с полными карманами орехов. Кстати, тут-то я и оценил всю абсурдность таких предметов, как орехи, котлеты, ветчина, хлеб, сыр, тушеная курица, колбаса, опять же - все это нормальным людям, оказывается, на фиг не нужно! А тут навстречу валят цивильные грибники, встречая и провожая нас абсолютно затравленным взглядом, как будто они реальных леших увидели - кстати, картина в самом деле крышесъемная слегка, когда шестеро мужиков сосредоточенно ломятся через лес, почти не разбирая дороги.

Ну, ладно. Выходим в поселок. Божечьки, какой же он стремный и гнусный! А в Москве-то, поди, еще гнуснее будет! От одной этой мысли слегка не по себе, ну, да ничего, как попустит, все пройдет (кстати, ни фига не прошло! два дня еще от Москвы харило в полный рост!). А Полковник-то как в поселок вошел, совсем раскис, и как-то потерялся, никто его не заметил и не поправил вовремя, а надо было проследить - все ведь знали, что новичок и все такое. Но вот, так уж случилось, и где-то за два метра от калитки он уже совсем плохой, чуть не падает, говорит: мне реально плохо, у меня усиленное потоотделение, я, наверное, съел какой-то неправильный гриб, и что теперь со мной будет. Я сажусь рядом и говорю: Полковник, у тебя же образование медицинское, давай по порядку. Вот часы, пульс себе померяй. Он попробовал, говорит: не могу. Тогда я ему разные другие вопросы начинаю задавать: типа, на что жалуетесь? Тошнота? Головокружение? Головная боль? Тремор конечностей? Достаньте пальцем кончик носа - вполне нормально достает, но это его ни в чем не убеждает. Тут я соображаю, что до него не достучаться, и начинаю просто его баюкать - то есть, гоню всякую чушь в медленном ритме, не прерываясь, чередуя ее с диагностическими заходами. Француз рядом стоит, за этим наблюдает, а остальные все подевались куда-то, и слава Богу, а то от такой толпы еще хуже может быть. Наконец, похоже, острая паника прошла, но от чая Полковник наотрез отказался, пошел в туалет, а потом встал под стеночку и полчаса там простоял, пока не попустило слегка.

Мы тем временем чаю выпили и заморочились по яблокам. У Француза на даче яблок много, мы ему помогать собирали (т.е. собирать помогали), ну, и для себя, понятно дело, насобирали тоже. Весело было яблоки собирать! Шустрый так разошелся, что целый ящик собрал, и даже Лёха откуда-то вынырнул с плодосъемником, начал упражняться. А Молодой тем временем в домике приплясывал, то сидя, то стоя, и мысли ему никому непонятны были, но сразу видно, что прикольные. Принял его грибной лес! с первого раза принял и открылся! А Полковник тем временем чуть-чуть в себя пришел, даже улыбаться начал, даже чаю выпил, даже два косяка мы с ним раскурили - типа, для возвращения в реальность. И стало всем хорошо, расставались-прощались не меньше получаса, а потом домой поехали.

Вышел я на метро ВДНХ и тут понял, что из лесу еще не вышел и не скоро выйду. Кругом какая-то срань искусственная, весьма вонючая, к тому же, тесно душе и стремно оттого, что еще бог весть сколько в этом всем провести придется. Короче, как в тюрьму возвращаюсь, даже слезы навернулись о жизни погубленной. Но волна-то уж прошла, и свои эмоции я контролировал, а то бы хорош я был: седобородый старец, рыдающий в метро! А кстати, на другой день я с Варварой по магазинам пошел - вот это был кошмар! Такой конкретный дискомфорт, в жизни такого не было. Наверное, передознулся все-таки. Припил я пива, так оно еще хуже стало: совсем реальность размазалась, Варвара в худсалон пошла, а я присел на парапет напротив и только наблюдаю, какая хрень вокруг творится. По улице какой-то клоун ходит, раздутый как бочка, в два человеческих роста высотой, и пердит на всю улицу. Я в магазин захожу и нахожу Варвару, чтобы типа ее поторопить, а она какие-то фенички перебирает и меня спрашивает: ну, как? Я говорю: Варвара, извини, не соображу, флэшбек сильнейший, там какой-то клоун ходит, -- а она говорит: это реальный клоун, типа для рекламы. А продавщица, которая наш диалог слушала, засмеялась понимающе. Хотя с чего тут смеяться, не пойму - тоже, блин, смешное нашла!